Центр Мониторинга Демократических Процессов «Кворум»

 Парламентские выборы в Турецкой Республике, которые состоялись 12 июня 2011 года, явились, во многом, определяющими для судьбы Турции, как с точки зрения ее общеевропейских перспектив, так и с точки зрения дальнейшего формирования и упрочения основных векторов ее внутренней и внешней политики. Для экспертного сообщества является совершенно очевидным, что значительная часть проблем с интеграцией Турции в структуры Европейского Союза связана именно с целым рядом конституционно-правовых и электоральных проблем текущего законодательного регулирования. Целый ряд конституционно-правовых позиций действующего законодательства Турции вступает в существенное противоречие с нормами и стандартами развитого европейского конституционализма, а достаточно многие принципы и подходы к электоральному и связанному с ним законодательству даже с большой натяжкой не могут быть определены как соответствующие базовым европейским стандартам демократичности и прозрачности избирательного процесса. С одной стороны, нам нельзя отрицать наличие некоторых тенденций в демократизации конституционного законодательства Турции, наметившихся после конституционных реформ 2001, 2007 и 2010 годов, однако не столь существенная динамика их полноценной имплементации оставляет у экспертного сообщества целый ряд вопросов. В данном исследовании, помимо общего анализа конституционно-правового и электорального регулирования мы остановимся на анализе ряда конституционно-правовых позиций, вызывающих наиболее острую полемику в контексте демократичности электорального законодательства Турецкой Республики.

1. Первичное краткое описание конституционно-правового и электорального регулирования Турции.

Турецкая Республика — унитарное государство со смешанной формой правления (в нём сочетаются элементы как парламентарной, так и президентской республики).
В настоящее время избирательное право Турции регулируется ныне действующей Конституцией, принятой в 1982 году (с многочисленными поправками, ключевые из которых были связаны с введением института прямых выборов Президента. Они относятся к 2007 году, когда 31 мая 2007 года Великое Национальное Собрание Турции проголосовало целый ряд изменений в Конституции страны. А уже 12 октября 2007 года эти изменения были утверждены на всенародном референдуме), а также Законом о выборах от 10 июня 1983 (на данный момент существует также с большим количеством разнообразных поправок).
Избирательная система Турции включает в себя элементы как мажоритарной, так и пропорциональной систем подсчета голосов. Сочетание этих элементов подобрано таким образом, чтобы создать наибольшие преимущества для крупных политических партий, что должно содействовать формированию однопартийных правительств, обеспечивая тем самым стабильность турецкой политической системы.
Согласно Конституции Турецкой Республики 1982 года выборы являются свободными, прямыми, равными, тайными, одноступенчатыми, всеобщими, при открытом подсчете и учете голосов и проводятся под судебным надзором и руководством (ст. 67). Турецкие граждане, достигшие 18-летнего возраста, имеют право избирать и участвовать во всенародных референдумах. Голосовать на всеобщих выборах не могут солдаты и унтер-офицеры действительной службы, военные курсанты, арестованные и осужденные, содержащиеся в местах заключения. Для депутатов предусмотрен более высокий возрастной ценз, чем для избирателей – 30 лет.
Выборы в Великое Национальное Собрание Турции (ВНСТ) проводятся один раз в пять лет. В случае, если в парламенте освобождаются депутатские места, могут проводиться промежуточные выборы. Выборы в Турции проводятся под общим руководством и контролем Высшей избирательной комиссии. По всем вопросам выборов, по жалобам и протестам решения Высшей избирательной комиссии – окончательные и обжалованию не подлежат.
Закон о выборах от 10 июня 1983 года ввел в избирательную систему два дополнительных барьера.
Первый из них – «общий барьер» – состоит в том, что политическая партия, не набравшая на выборах 10% всех действительных голосов по всей стране, не получает депутатских мандатов (даже если она одержала победу в одном или нескольких округах).
Второй «барьер» действует внутри каждого избирательного округа. Все поданные в данном округе действительные голоса делятся на число депутатских мандатов, установленное для этого округа, полученное количество становится «барьером» (ст. 33, 34).
В результате применения пропорциональной системы "наибольшего остатка" с одновременным действием "заградительной оговорки" партия, не набравшая на выборах 10% действительных голосов по стране в целом, не получает депутатских мандатов, даже если она одержала победу в одном или нескольких округах. В связи с этим чрезвычайно интересным является экспертный анализ решения Европейского суда по правам человека от 8 июля 2008 года по делу «Юмак и Садак против Турции», который еще будет приведен нами ниже.
В соответствии с Конституцией Турции, законодательная власть в этой стране принадлежит однопалатному 550-местному Великому национальному собранию (ВНСТ), члены которого избираются на 5 лет на основе всеобщих, прямых, тайных и одноступенчатых выборов при тайном голосовании. Согласно конституционному принципу члены Великого Национального Собрания Турции представляют не просто их собственные избирательные округа или составные части, а нацию в целом. Таким образом, мы тут видим четкий конституционный запрет императивного мандата.
Кроме того, согласно Статье 83 Конституции Турецкой Республики члены Великого Национального Собрания Турции не ответственны за свое голосование и свои заявления при исполнении функций парламентария, за мнения, которые они высказывают в Великом Национальном Собрании Турции, а также за их повторение или предание гласности вне стен Великого Национального Собрания Турции, если Великое Национальное Собрание Турции не решает иначе по предложению Президиума данного Собрания. Представитель, который обвиняется в совершении им преступления до или после выборов, не может быть арестован, допрошен, задержан или осужден, если Великое Национальное Собрание Турции не примет иного решения.
Это положение не применяется в случаях, когда парламентарий пойман на месте совершения преступления, предусматривающего строгое наказание, и в случаях, предусмотренных Статьей 14 Конституции, при условии, что судебное разбирательство было начато перед выборами.
По сложившейся практике президент Турции поручает лидеру победившей на выборах партии сформировать правительство, которому предстоит получить вотум доверия в парламенте. Для этого кабинету министров необходимо заручиться поддержкой простого большинства или набрать 276 голосов.
Если лидер партии, которая победила на выборах, не смог получить вотум доверия, глава государства поручает сформировать правительство руководителю партии, занявшей второе место.
Согласно конституционным положениям Высшая Избирательная Комиссия выполняет все функции в целях обеспечения честного и организованного проведения выборов с начала и до конца голосования, рассматривает и выносит окончательное решение относительно всех нарушений, жалоб, возражений по поводу выборов во время и после голосования, а также проверяет результаты выборов членов Великого Национального Собрания Турции. Не могут быть обжалованы в какой-либо иной инстанции решения Высшей Избирательной Комиссии.
Высшая Избирательная Комиссия состоит из 7 основных членов и 4 заместителей. 6 ее членов избираются на пленарном заседании Высшего апелляционного суда, а 5 членов избираются на пленарном заседании Государственного Совета из числа собственных членов тайным голосованием и абсолютным большинством от общего числа членов. Эти члены выбирают председателя и заместителя председателя из своего состава абсолютным большинством и тайным голосованием.
Достаточно интересным органом в системе конституционных органов управления Турецкой Республики является Совет государственного контроля. Согласно положениям Статьи 108 Конституции Турции Совет государственного контроля, который образуется при Президенте Республики с целью выполнения и содействия регулярному и эффективному функционированию управления и соблюдения законов, уполномочен проводить по решению Президента Республики все запросы, исследования и инспекции всех общественных органов и организаций, всех юридических лиц, общественных профессиональных организаций, ассоциаций нанимателей и профсоюзов на всех уровнях, а также благотворительных фондах и учреждениях, в которых эти общественные органы и организации имеют больше чем половину капитала.
Интересно отметить, что Вооруженные Силы Турецкой Республики и все судебные органы находятся вне юрисдикции Совета государственного контроля. Члены и председатель Совета государственного контроля назначаются из числа его членов Президентом Республики в соответствии с требованиями, излагаемыми в законе.
Но совершенно очевидно, что наиболее дискутируемым органом в системе конституционного управления Турции был и остается Совет национальной безопасности. Согласно Статье 118 старой редакции Конституции Совет национальной безопасности состоял из премьер-министра, начальника Генштаба, министра национальной обороны, министра внутренних дел и иностранных дел, командующих армии, флота и воздушных сил, а также Главнокомандующего жандармерии. Как раз тут следует указать, что весьма существенным шагом на пути демократизации общественной жизни Турции и уменьшения роли военных в принятии политических решений и стала новая редакция данной Статьи 118 Конституции Турции, которая расширила состав возглавляемого Президентом Республики Совета национальной безопасности за счет увеличения количества гражданских членов до 9 человек. Прибавились заместители премьер-министра и министр юстиции.
Кроме того, весьма важным является изъятие Части 3 временной Статьи 15 Конституции Турецкой Республики, которая исключала любую возможность обжалования неконституционности принятых Советом национальной безопасности законов, решений или действий в 1980-1982 годы.
В тоже время значительное число претензий у европейских конституционалистов и правозащитников вызывает по-прежнему действующая Статья 143 Конституции Турецкой Республики, учреждающая т.н. «суды государственной безопасности». Согласно этой конституционной норме, данные суды учреждаются для борьбы с правонарушениями против неделимой территории и национальной целостности государства, свободного демократического порядка или против Республики, чьи характеристики определены в Конституции, а также правонарушениями, непосредственно затрагивающими внутреннюю и внешнюю безопасность государства. Как видим, достаточно широкий и достаточно нечеткий перечень компетенции судов государственной безопасности оставляет очень широкое поле для разнообразных бюрократических маневров и антидемократических действий, в том числе и в аспекте демократичности и прозрачности электоральных прав турецких граждан. Справедливости ради, надо указать, что в 1999 году была принята поправка к Конституции, удалившая военных судей из состава судов государственной безопасности.
Чрезвычайно интересной конституционно-правовой новацией турецкого законодательства является фиксация в Конституции Турции наличия своеобразных планов социально-экономического развития страны и обусловленность развития частной инициативы и бизнеса инкорпорацией предпринимателей в эти планы. В частности, Статья 166 Конституции Турецкой Республики указывает на обязательное и приоритетное планирование экономического, социального и культурного развития страны, на быстрое сбалансированное и гармоничное развитие промышленности и сельского хозяйства по всей стране, на необходимость эффективного использования национальных ресурсов на основе всестороннего анализа и оценки, а также на то, что создание необходимой организации для этой цели является прямой обязанностью турецкого государства. В частности, в вышеназванный план включаются меры, предусматривающие укрепление национального процветания и производства, обеспечение стабильности в ценах и балансах во внешнеторговых сделках, поддержание инвестиций и их использование; при инвестициях учитываются общественные интересы и потребности, определяется цель эффективного использования ресурсов. Развитие предпринимательства, согласно данному конституционному положению, осуществляется согласно этому плану. Как видим, жесткая конституционная обусловленность развития предпринимательства и плана развития является серьезной гарантией того, что фиксация Турции как социального государства не является голословным утверждением, а серьезно подкрепляется и экономическими факторами.
13 мая 2010 года в Турции состоялся всенародный референдум по принятию очередной конституционной реформы. Изменения в конституционно-правовом регулировании касались, прежде всего, реформирования системы турецкого правосудия, в частности Конституционного суда и Высшего совета судей и прокуроров. Была предусмотрена возможность возбуждения уголовных дел в отношении военных гражданскими судебными инстанциями, а также было проголосовано проведение суда над организаторами последнего военного переворота. Данная Конституционная реформа также ввела институт омбудсмена и признала за госслужащими право на заключение коллективных договоров и проведение забастовок

2. Проблематика демократичности конституционной системы и избирательного процесса Турецкой Республики

Только что закончились парламентские выборы в Турции - 2011. По словам Керстин Лундгрен (Швеция), главы делегации Парламентской ассамблеи Совета Европы, десятипроцентный порог прохождения в турецкий парламент на сегодняшний день является самым высоким в Европе и остается центральным вопросом на этих выборах. «В стране, где значительное число людей принадлежит к национальным меньшинствам, этот порог может затруднить общение и взаимодействие между населением и законодательной властью", - сказала Керстин Лундгрен.
Как уже отмечалось выше, данной проблематикой самого высокого избирательного порога в Европе уже занимался в 2008 году Европейский суд по правам человека в рамках рассмотрения дела «Юмак и Садак против Турции» (8 июля 2008 года). Заявители п. Махмет Юмак и п. Ресул Садак, соответственно 1962 и 1959 г. р., являлись гражданами Турции и проживали в г. Ширнак (Турция).
Они жаловались на то, что в 2002 году не были избраны в парламент Турции через установление для политических партий общегосударственного 10 % избирательного барьера.
В ноябре 2002 года заявители были кандидатами в депутаты на парламентских выборах от Демократической народной партии (дальше - ДНП) в регионе Ширнак. В результате голосования ДНП получила в этом округе около 46 % голосов избирателей, однако на общегосударственном уровне не достигла 10 % голосов всех избирателей страны. Поэтому п. Юмак и п. Садак – в соответствии со Статьей 33 Закона "О выборах членов Национальной Ассамблеи", в котором отмечается, что "партии не могут получить места в парламенте, если они не добыли более 10 % подсчитанных голосов избирателей на общегосударственном уровне", - не были избраны в парламент. Из трех парламентских мест, предназначенных для региона Ширнак, 2 места получили кандидаты от Партии справедливости и развития, которая в этом регионе добыла 14,05 % голосов – избирателей, а третье место досталось независимому кандидату п. Татару, который набрал здесь лишь 9,69 % голосов избирателей.
С 18 партий, что приняли участие в парламентских выборах, лишь две смогли преодолеть 10 % барьер и получить места в парламенте. Одна из них, добыв на общегосударственном уровне 34,26 % голосов избирателей, получила 66 % мест в парламенте, а другая, добыв 39,4 % голосов избирателей, получила в парламенте 33 % мест.
Великое Национальное Собрание Турции, которое образовалась в результате этих выборов, было менее всего представительным с момента ввода в Турции многопартийной системы. Количество избирателей, что голосовали за партии и кандидатов в депутаты, которые не были избраны в парламент, достигло 45 %, а количество тех избирателей; которые вообще не принимали участие в голосовании, - 20 %. Чтобы объяснить эти статистические данные, некоторые аналитики ссылались на совокупное влияние нескольких факторов, в частности на феномен протестного голосования, связанный с экономическими и политическими кризисами в стране, которые предшествовали выборам.
На парламентских выборах в июле в 2007 года ради обхода проходного избирательного барьера политические партии использовали две избирательные технологии. Первая предусматривала участие кандидата в депутаты на выборах под руководством другой партии, а вторая - выдвижение членов партии как независимых кандидатов, к которым избирательный барьер не применялся. Вследствие этого 13 членов парламента было избрано от имени другой партии и впоследствии присоединились к их "настоящей партии", а также увеличилось количество независимых депутатов.
Заявители жаловались на то, что общегосударственный 10 % избирательный барьер объективно нарушал право народа на свободное выражение своего мнения в выборе законодательного органа, гарантированное Статьей 3 Первого протокола к Конвенции.
По мнению Суда, такой барьер действительно составлял вмешательство в избирательные права заявителей. Суд отметил, что избирательный барьер в 10 % является наивысшим среди всех стран - участниц Совета Европы. Лишь три из них также установили достаточно высокий избирательный барьер (от 7 % до 8 %), треть всех других государств применяет 5-процентный барьер, а 13 стран установили еще более низкие проходные избирательные барьеры. Суд обратил внимание на то, что другие органы Совета Европы согласились, что уровень проходного избирательного барьера в Турции был слишком высоким и еще раньше призывали снизить его. Подытоживая, Суд постановил, что 10 % избирательный барьер является слишком высоким и согласился с мнением других органов Совета Европы о том, что его нужно снизить. Однако, несмотря на данное четкое мнение Европейского суда по правам человека, с казуальной точки зрения истцы все же проиграли данный иск.
Также следует отметить, что с точки зрения соответствия общеевропейским демократическим стандартам целый ряд положений Конституции Турецкой Республики вызывает серьезное сомнение. В частности, императивные ататюркистские положения ее Преамбулы, связанные с соответствием принятой Конституции «концепции национализма», равно как и констатация «абсолютного верховенства воли нации» и «верности национализму Ататюрка» (Статья 2). Согласно Преамбулы Конституции Турции «неделимое единство Турецкого государства, воплощает:.. признание того, что никакие взгляды и убеждения не должны противопоставляться национальным интересам Турции, принципу неразрывного единства турецких граждан со своей страной и территорией, историческим и духовным ценностям Турции или национализма, принципам, реформам и преобразованиям Ататюрка…»
Разумеется, концепция национализма в версии Кемаля Ататюрка может и не является столь радикальной и авторитарной, как в целом ряде известных истории стран, однако довольно жесткая идеологическая обусловленность дозволенного гражданам Турции варианта своего публичного поведения не может не тревожить и европейских парламентариев, и экспертное сообщество, и мировую демократическую общественность. В частности, запретительные положения Статьи 42 Конституции Турции являются весьма дискутируемыми с точки зрения международных демократических стандартов: «обучение и образование проводятся на основе принципов и реформ Ататюрка, на основе современной науки и методов образования под надзором и контролем со стороны государства. Не могут создаваться образовательные учреждения, нарушающие эти положения». Даже сама, зафиксированная в тексте Конституции Турции клятва избранного депутата представляет собой ничто иное, как очередное заверение в верности правящей идеологии. Члены Великого Национального Собрания Турции при вступлении в должность произносят следующий пассаж: «Клянусь честью и совестью перед великой Турецкой нацией защищать существование и независимость государства, неделимую целостность Родины и нации, безусловный суверенитет нации, оставаться приверженцем верховенства закона, демократической и светской республики, принципам и реформам Ататюрка, не отходить от идеала, согласно которому каждый имеет право пользоваться основными правами и свободами человека в условиях общественного спокойствия и благосостояния, национальной солидарности и правосудия, оставаться верным Конституции».
Следует также отметить, что полным нонсенсом, как с точки зрения базовых демократических стандартов, так и с точки зрения базовой юридической теории и практики, выглядят положения Статьи 4 Конституции Турции о полной юридической невозможности изменить теоретические, базовые и фундаментальные принципы государственного строительства. В частности - «Положение Статьи 1 Конституции, устанавливающей форму государства как Республику, положения Статьи 2 о характеристиках Республики и положения Статьи 3 не могут быть исправлены, и при этом не могут вноситься предложения об их изменении».
Очень важным фактором политической нестабильности в Турции и конституционно-правовой недемократичности остается авторитарное разрешение языковой проблемы в стране. В частности, согласно Конституции Турции тот или иной язык может быть просто официально запрещен, а за его использование могут быть наложены самые серьезные и тяжелые санкции. В частности, Статья VIII Конституции императивно устанавливает: «Никакой язык, запрещенный законом, не должен использоваться при выражении и распространении мыслей. Любые письменные или печатные материалы, пластинки, магнитные и видеоленты, а также другие средства выражения информации, используемые в нарушение этого положения, должны обязательно быть изъяты по решению судьи или компетентными органами, определенными законом, если промедление недопустимо». В свою очередь, Статья 28 Конституции Турции не менее жестко устанавливает, что «печать свободна и не должна подвергаться предварительному разрешению или внесению денежных залогов. Публикация не должна быть сделана на каком-либо запрещенном законом языке». Статья 42 Конституции Турции, в свою очередь, авторитарно указывает на то, что «никакой язык, кроме турецкого, не должен преподаваться в качестве родного языка турецким гражданам в любых образовательных учебных учреждениях».
Эксперты и правозащитники часто отмечают, что в конституционно-правовом поле Турецкой Республики достаточно широко и небезопасно для социально активных граждан трактуется целый комплекс возможных действий, связанных с т.н. «покушениями» на «территориальную целостностью государства», на «общественную мораль», «основные принципы Республики» и «национальную безопасность». В частности, периодическое издание, издаваемое в Турции, может быть временно приостановлено по предложению суда, если оно признано виновным в публикации материала, который существенно нарушает территориальную и национальную целостность государства, основные принципы Республики, национальную безопасность и общественную мораль.
Также важно указать на то, что согласно конституционным положениям Турецкой республики порядок осуществления мирных демонстраций и шествий является разрешительным, а не уведомительным. Статья 34 Конституции Турции указывает на то, что «каждый имеет право собираться мирно и без оружия, а также участвовать в демонстрациях без предварительного разрешения. Уполномоченная административная инстанция устанавливает место проведения и маршрут следования демонстрации в целях предотвращения нарушения порядка в жизни города».
Как достаточно конфликтное, недемократичное и вступающее в противоречие с базовыми нормами международного права выглядит конституционное предписание в Статье 38 «Никакой гражданин не должен быть выдан иностранному государству в связи с совершением преступления».
Категорически авторитарным и антидемократическим выглядит требование Статьи 52 Конституции Турции – «Для того чтобы стать руководителем в профсоюзе или вышестоящей организации, необходимо проработать в качестве рабочего не менее десяти лет». А ведь согласно базовой европейской практике – проблематика руководящего состава профсоюзов и общественных ассоциаций – это прерогатива самих общественных формирований. Статья 54 Конституции Турции еще более жестко и еще более откровенно формирует свой антисоциальный вектор: «Не могут проводиться забастовки и локауты с политическими целями, забастовки и локауты солидарности, всеобщая забастовка и локаут, захват предприятий, замедление темпов работы, снижение производительности и другие виды сопротивления».
Жесточайшее отношение к правам и законным интересам национальных меньшинств в Турции – это, конечно, тема для отдельных и куда более глубоких исследований. Стоит подчеркнуть, что власти Турции (еще со времен Кемаля Ататюрка) избрали для себя концепцию строительства и развития именно «политической нации». В частности, Статья 66 Конституции Турции устанавливает, что «каждый связанный с Турецким государством через обязательства гражданства – турок».
Также отметим, что в Конституции Турции присутствует и довольно таки антидемократическое положение о значительном сокращении общего числа избирателей за счет отдельных категорий граждан. В частности, Статья 67 Конституции Турецкой Республики устанавливает следующее: «Все турецкие граждане, достигшие 18 лет, имеют право участвовать в выборах и принимать участие в референдуме. Осуществление этих прав регулируется законом. «Не имеют права голосовать рядовые и капралы, служащие в Вооруженных Силах, слушатели в высших военных школах, а также преступники, содержащиеся в местах лишения свободы».
Весьма расплывчатые конституционные формулировки, касающиеся основных базовых принципов партийного строительства, также оставляют определенное поле для бюрократических маневров и антидемократических процедур. В частности, Статья 68 Конституции Турецкой Республики указывает на то, что «уставы и программы, а также деятельность политических партий не должны противоречить принципам независимости государства, территориальной и национальной целостности, правам человека, принципам равенства и предписаниям закона, национальному суверенитету, принципам демократической и светской республики; они не должны стремиться защищать или устанавливать диктатуру класса, группы или диктатуру любого другого вида и при этом не должны подстрекать граждан к совершению преступных действий». При этом, тут же есть и совершенно вопиющая по своей антидемократичности конституционная норма о том, что «студенты, не имеющие высшего образования, не могут быть членами политических партий». В тоже время, ряд серьезных антидемократических ограничений накладывается и на преподавательский состав Вузов. В частности, Статья 130 Конституции Турции устанавливает, что «университеты, члены преподавательского состава и их помощники могут свободно участвовать во всех видах научного исследования и публикациях. Однако это не включает свободу участвовать в действиях, направленных против существования и независимости государства, а также против целостности и неделимости нации и страны».
Еще раз очень важно отметить, что электоральное законодательство Турции устанавливает минимальный возраст для получения пассивного избирательного права в 30 лет. Это достаточно высокий возраст и, конечно, он подлежит своему постепенному снижению в Конституции. Но помимо данного высокого возрастного барьера для получения пассивного избирательного права (права быть избранным) конституционное законодательство Турции устанавливает еще целый ряд совершенно недемократических ограничений и изъятий.
В частности, Статья 76 Конституции Турецкой Республики устанавливает, что «лица, не имеющие начального образования, лишенные правоспособности, не прошедшие обязательную военную службу, лица, не имеющие права состоять на государственной службе, приговоренные к длительному тюремному заключению за совершение тяжких преступлений, а также к тюремному заключению общим сроком на год и более, за исключением лиц, совершивших преступление по неосторожности; лица, осужденные за такие постыдные преступления, как растрата, коррупция, взяточничество, хищение, мошенничество, подделка документов, злоупотребление доверием, злостное банкротство, а также за контрабанду, преступный сговор в подкупе должностного лица, преступления, связанные с разглашением государственной тайны, участие в идеологических и анархистских выступлениях или подстрекательство и поддержка таких действий, не могут быть избраны депутатами, даже если эти лица были амнистирован». Тут сложно без особых эмоций даже прокомментировать мысль об «участии в идеологических выступлениях» как о поводе для лишения гражданина его пассивного избирательного права.
****
В заключении данного исследования следует еще раз отметить, что все достижения последних лет в развитии демократических начал в конституционной системе Турции, так или иначе, являются лишь началом длительного пути по качественному реформированию базовых начал и принципов государственной власти. На этом пути турецким властям при широкой поддержке народных масс предстоит еще немало совершить мужественных и радикальных шагов по преобразованию конституционно-правовой и электоральной системы Турецкой Республики в направлении ее дальнейшей демократизации и соответствия международным демократическим стандартам.